Кого укусила змея из черепа лошади

Опубликовано: 28.06.2022

Когда умер князь Олег Вещий — достоверно неизвестно. Согласно наиболее распространённой версии, причиной смерти стал укус змеи, выползшей из черепа коня, от которого волхвы когда-то пообещали смерть князю. Историками на основе разных источников называются 912 и 922 годы, как наиболее вероятные даты смерти.

Кончина Олега. Гравюра Ф. А. Бруни, 1839

По киевской версии, отражённой в «Повести временных лет», его могила находится в Киеве на горе Щековице. Новгородская первая летопись помещает его могилу в Ладоге, но в то же время говорит, что он ушёл «за море». Легенда о предсказании смерти от коня и последующей гибели от укуса змеи, спрятавшейся в черепе находит параллели в исландской саге о викинге Орваре Одде [1] Вырезка из саги об Одде-Стреле

Сюжет о смерти князя Олега от укуса змеи, выползшей из черепа его верного коня стал достаточно популярным мотивом в изобразительном искусстве, в том числе благодаря популяризации его А. С. Пушкиным в знаменитом стихотворении «Песнь о Вещем Олеге».

Пророчество о смерти князя от коня

В.М. Васнецов «Встреча Олега с кудесником»

Когда же князь спросил, как суждено умереть самим кудесникам, они ответили, что он, князь, прикажет их убить за плохое пророчество. Желая показать собственную волю в распоряжении своей судьбой князь объявил, что все будет не так:

«И вас казнить не велю, и на коне своём ездить больше не буду, и не увижу его впредь»

Ожиганов И., Вещий Олег (Прощание с конём)

Смерть от укуса змеи

Беседа Олега с конюхом о своем любимом коне.

Спустя несколько лет (в разных источниках от 4 до 7) по возвращению из византийского похода, Олег Вещий обратился к своему конюху с вопросом:

«Где мой любимый конь, от которого мне пререкали смерть кудесники?»

На что конюший ответил:

«В этом не правильно было ваше пророчество»

Затем, приказав повесить волхвов на дереве, призвал дружину и бояр и велел привести его туда, где лежали кости коня. Приехав на место, Олег спешился и, поставив ногу на белеющий под небом конский череп, произнёс:

В черепе же жила ядовитая змея, которая выползла и ужалила князя в ногу. Этот укус оказался смертельным — Олег Вещий вскоре скончался.

«Смерть Олега. Автор: Чориков Б.»

В.М. Васнецов. «Тризна на могиле Вещего Олега»

«то, господине, мы ведуем гораздо, от чего тебе, княже, хощет смерть бы: есть, господине, у тебя любимый конь твой, от того тебе будет смерть.»

Князь же Олег не полюби той смерти и возвещая своим боляром на сих кудесниках и рече:

«послушайте ecu, да скажю вам, како сии мужие прорекли мне смерть злую, яко от лучшего коня мне умрети.»

И по сем вопроси кудесников:

Они же к нему рекоша:

«тебе, княже, от коня, а нам от тебя смерть будет.»

И рече князь Олг:

«то будет по моей воли, и вас погубить не велю и на коне своем ездити не хощу, да не велю его водить перед себя».

Да егда то будет, 7 лет минется. На осмое лето на пиру воспомянул Олг князь конь свои любимый и вопроси конюшего своего о коне:

«Где тот конь мои любимый, от которого мне прорекри кудесники, что умрети мне от него?»

Рече же ко Олгу конюшеи его:

«господине княже, уже 3 года минулось, как тот конь твои любимый умре.»

Князь же о сем посмеявся не мало и рече кудесником:

И тако князь Олг повеле их обесити на древе, и са князь всед на конь и поиде з боляры своими, и ехавши ему путеу, и обрете окрест града кость лежашу, главу коневу, и рече конюшеи ко Олгу князю:

«вот, господине княже, глава твоего любимого коня.»

И князь нача смеятися и речек:

«брате мои и друже, и те кудесники осуждены на смерть за то, что мне от него прорекли смерть.»

И сам князь Олг спиде с коня своего и ступи ногою на лоб, на сухую главу коневу, и рече глумяся:

И выкинулася змия из главы тоя великая и тако ужали князя Олга за ногу, и оттого разболеша и умре. И тако людие начата тужити о кудесниках, что их князь осуди без вины на смерть лютую»

Вещий Олег – одна из самых загадочных фигур в русской истории. Кем он приходился Рюрику, ходил ли на Царьград и, наконец, о какой его смерти «за морем» упоминают русские летописи – на все эти вопросы еще только предстоит ответить.

Основатель Древнерусского государства

Князь Олег, который будучи то ли родственником Рюрика (точнее, братом его жены Ефанды), то ли его воеводой, во время своего правления сделал для образования Древнерусского государства намного больше, нежели его легендарный основатель. При малолетстве Игоря (сына Рюрика) он захватил Смоленск и Любеч, обманом выманил и убил киевских князей Аскольда и Дира, узурпировавшими там власть.

При нем Киев стал новой резиденцией Древнерусского государства. Суверенитет Олега признали поляне, северяне, древляне, ильменские словены, кривичи, вятичи, радимичи, уличи и тиверцы. Через своих наместников и местных князей ему удалось заложить государственное управление молодой страной.

Немалыми были его успехи и во внешней политике. Воюя с хазарами, Олег заставил последних позабыть о том, что в течение двух веков Хазарский каганат собирал дань с восточнославянских земель. Перед его воинством склонил голову великий Царьград (Константинополь), а русские купцы получили уникальное для того времени право беспошлинной торговли с Византией, а в случае нужды, полное обеспечение продовольствием и мастерами корабельного дела для ремонта своих ладей.

Учитывая все вышеперечисленные заслуги, некоторые историки склонны видеть основателя Древнерусского государства именно в Олеге, а не в его предшественнике и родоначальника княжеской династии – Рюрике. Условной датой основания, в данном случае, считается 882 год, а точнее объединение «Славии» (Новгорода) и «Куябы» (Киева).

Поход, которого не было

Отдельного упоминания заслуживает знаменитый поход Олега на Константинополь, после которого он получил свое историческое прозвище – «Вещий». Согласно «Повести временных лет», князь снарядил войско в 2000 ладей, по 40 воинов в каждой. Византийский император Лев VI Философ, в страхе перед многочисленным врагом приказал закрыть ворота города, оставив на разорение пригороды Царьграда.

Однако Олег пошел на хитрость: «он приказал своим воинам сделать колеса и поставить на колеса корабли. И когда подул попутный ветер, подняли они в поле паруса и пошли к городу». После этого якобы до смерти перепуганные греки предложили завоевателям мир и дань. Согласно мирному договору от 907 года, русские купцы получили право беспошлинной торговли и прочие привилегии.

Несмотря на то, что упоминание об этом походе можно встретить в любом пособии по истории средневековой Руси, многие историки считают его легендой. О нем не встречается ни одного упоминания у византийских авторов, которые подробно описывали похожие набеги в 860-м и 941-м годах. Сомнения вызывает и сам договор от 907 года, который, по мнению исследователей, является компиляцией схожих соглашений от 911-го, когда Олег направил посольство дабы подтвердить мир.

Более того, описание возвращения русов с богатой добычей: даже паруса на их ладьях были из золотого шелка, сравнивают с возвращением из Царьграда воеводы Владимира, а после норвежского короля – Олафа Трюггвасона, описанным в норвежской саге XII века: «Говорят, после одной великой победы повернул он домой в Гарды (Русь); они плыли тогда с такой большой пышностью и великолепием, что у них были паруса на их кораблях из драгоценных материй, и такими же были и их шатры».

А была ли змея?

По преданию, описанному в «Повести временных лет», князю была предсказана смерть от любимого коня. Олег приказал увести его и вспомнил о зловещем пророчестве лишь через несколько лет, когда тот давно умер. Смеясь над волхвами, он захотел посмотреть на кости коня, и, встав одной ногой на череп, произнес: «Его ли мне бояться?». В тот же миг, из черепа выползла змея, смертельно ужалившая князя.

Разумеется, это всего лишь легенда, записанная спустя несколько веков после смерти Олега. Легендарному князю-воеводе – легендарная смерть. Подобный прием, который частенько применялся и в других странах средневековой Европы, придавал исторической фигуре еще большее значение в глазах потомков. Причем, зачастую разные авторы использовали одну и ту же историю.

Так, в одной исландской саге рассказывается о викинге Орварде Одде, которому еще в молодые годы была предсказана смерть от его коня. Чтобы не дать судьбе свершиться, Одд убил животное, бросил в яму, а труп завалил камнями. В результате, смерть в лице ядовитой змеи настигла его, как и Олега, на могиле убитой лошади: «И когда они быстро шли, ударился Одд ногой и нагнулся. «Что это было, обо что я ударился ногой?» Он дотронулся острием копья, и увидели все, что это был череп коня, и тотчас из него взвилась змея, бросилась на Одда и ужалила его в ногу повыше лодыжки. Яд сразу подействовал, распухла вся нога и бедро».

На сегодняшний день не установлено, кто у кого позаимствовал оригинальную идею. Точную дату истории смерти Олега в «Повести временных лет» установить достаточно сложно, поскольку летописный свод не раз переписывался. Известно лишь то, что Орвард Одд, в отличие от Олега – вымышленный герой приключенческой саги, созданной на основе устных преданий позднее XIII века. Возможно, печальная кончина в лице змеи – изначально скандинавский сюжет, попавший на Русь вместе с варягами и получивший свое новое воплощение в местных преданиях об Олеге. Хотя, некоторые исследователи полагают, что герой скандинавских саг Орвард Одд и Олег – одно и то же лицо.

Персидская эпопея

«Повесть временных лет» является не единственным источником по его биографии. Первая Новгородская летопись, которая, по мнению ряда исследователей, еще более древняя, нежели произведение Нестора, называет Олега воеводой при молодом князе Игоре, который сопровождал его в походах. При этом именно князь Игорь расправился с Аскольдом в Киеве, а потом предпринял поход на Царьград. Но самое интересное – конец истории. Помимо общепринятой версии с укусом змеи, летопись упоминает еще один вариант гибели Олега – «за морем».

Более подробные сведения о неизвестном, «заморском» походе Олега, где он, возможно, и встретил свою кончину, стоит искать в сочинениях арабского автора Аль-Масуди, который сообщал о флоте русов из 500 кораблей, вторгшемся в Керченский пролив приблизительно после 912 года. Аль-Масуди упоминает двух великих правителей русов во главе – Ал-дира и некоего Олванга. Последнего принято ассоциировать с Аскольдом, но это имя с равным успехом может иметь сходство с Олегом, победителем Аскольда и Дира.

Хазарский царь, которому пообещали половину добычи за лояльность, якобы позволил русам пройти через Дон на Волгу, а оттуда спуститься в Каспийское море. Конечной целью русов была Персия. Итогом похода стало разорение персидского Азербайджана. Часть добычи, как и было положено по договору, доставили в Хазарию. Но гвардия хазарского царя, состоявшая в основном из наемников мусульман, взбунтовалась и потребовала мести за гибель единоверцев.

Правитель не стал им перечить, равно, как и не предупредил русов об опасности. Они вступили в неравный бой, в результате которого погибло около 30 тысяч славян, а остальные отступили вверх по Волге, где были перебиты булгарами.

Вместе с войском погиб и их предводитель. Некоторые историки считают, что «гибель за морем», упоминаемая в Новгородском версии – смутное, но верное воспоминание о гибели Олега именно в Каспийском походе, а не на территории городища Ладоги от «от коня своего».

Оригинальная гипотеза

С обстоятельствами смерти легендарного правителя Руси мы знакомы благодаря произведению Пушкина. Сам литератор пользовался мнениями историков, изучавших летописи. Криминалистов, медиков и серпентологов в команде исследователей трагедии не было. А зря! Попробуем разобраться в этом историческом моменте.

В. М. Васнецов, «Встреча Олега с кудесником. Иллюстрация к «Песни о вещем Олеге» А. С. Пушкина», 1899 г.

Кончина князя Олега, прозванного Вещим, описана в «Повести временных лет» и в Новгородской первой летописи приблизительно одинаково. Единственное, в чем авторы этих источников не сошлись во мнениях — место происшествия: Киев или Ладога. Это позволило историку Николаю Карамзину пересказать ход событий как доподлинно известный.

Волхвы предсказали князю смерть от любимого коня. Животное немедленно было удалено от потенциальной жертвы и вскоре пало. Спустя несколько лет после смерти любимца Олег захотел увидеть его прах. Попирая ногой череп коня, князь потревожил обитавшую в нем змею. Гадина ползучая укусила владыку, и он умер от ее яда.

Эпично и правдоподобно. Или нет?

Затевать спор о том, как угадали таинственные волхвы ход событий, не так интересно, как подвергнуть сомнениям сам факт смерти Олега от змеиного яда.

Опровержение легенды

Змеи не живут в черепах. Старинные изображения, сочетающие эти два символа смерти — не более, чем красивая композиция и философская аллегория. Костяная коробка способна заинтересовать пресмыкающихся только как удобное возвышение для согревания под солнцем. Мстить за попранный ногой дом змея не станет.
В. М. Васнецов, «Иллюстрация к
В. М. Васнецов, «Иллюстрация к „Песни о вещем Олеге“ А. С. Пушкина», 1899 г.
Фото: artchive.ru

Если верить летописцам, произошла трагедия осенью. В северных широтах в это время года змеи вялы и не богаты на яд. Однако даже малая доза природной отравы способна отправить к праотцам аллергика.

На II Международном симпозиуме «Степи Северной Евразии: Стратегия сохранения природного разнообразия и степного природопользования в ХХI веке» в 2000 году биолог Андрей Власов представил список ядовитых змей, которые обитают на территориях Руси времен Олега.

  • Все три вида гадюк, включая самого вероятного подозреваемого — степную гадюку, что могли повстречаться князю, имеют относительно короткие зубы, а их яд не смертелен для взрослого мужчины.

В любой инструкции для туристов можно найти рекомендации не бродить по местам обитания змей босиком или в открытой обуви. Сапоги, а средневековая знать предпочитала именно эту обувь, обеспечивают полную защиту от укусов местных ядовитых змей.
Восточная степная гадюка
Восточная степная гадюка
Фото: Одинець Сергій, ru.wikipedia.org

Новые легенды

Если змеиного укуса и смерти от яда из пасти пресмыкающегося не было, открыт прием версий относительно того, что на самом деле свело в могилу еще не старого и относительно здорового князя. Благо, представления о Средневековье в народе бытуют любопытные, а сказочниками наша земля издревле славилась.

Современный народный эпос назначил убийцами волхвов. Они отравили владыку, а потом придумали историю про змею, подтвердив свое умение предсказывать грядущее. Дороговато им обошлась рекламная кампания — Олег вел победоносные войны, пользовался услугами предсказателей, делясь с ними добычей…

Допустим, мотив убийц — дворцовый переворот. Заговорщиками должны быть все приближенные князя. В мире, где дикая природа подступает к стенам городов, как выглядит змеиный укус, видел каждый, отсутствие полевой медицины делает каждого воина обязанным знать хоть что-то о здоровье человека, аристократия боится ядов — единодушия в установлении липового посмертного диагноза в такой ситуации добиться сложно.

Дело было осенью. Князь запросто мог подхватить простуду. Лечили бы его все те же волхвы. Смертность от осложнений гриппа в Средневековье была высокой, отравителю куда проще было дождаться момента, когда князь сам попросит у него лекарство. Однако порожденный фантазией зловещий бородач не умел ждать и любит приврать о змеях.
Обыкновенная гадюка
Обыкновенная гадюка
Фото: Benny Trapp, ru.wikipedia.org

Вероятная причина смерти князя Олега

Чтобы симптоматика соответствовала укусу змеи, нужен след от этого самого укуса. Представив себе подворье средневекового замка, легко найти на земле предметы, которые с легкостью пробьют кожаную подошву кавалерийского сапога. Спрыгнув с коня после путешествия к останкам прежнего боевого друга, Олег мог напороться на валяющийся гвоздь. Заметил это повреждение князь только вечером, разуваясь, когда уже были покраснение и боль. Вот тут наш герой и вспомнил о встрече со змеей.

О том, что яд гадюки смертельно опасен только детям, знали все. Естественно, за медицинской помощью Олег не обратился. О риске развития сепсиса он ничего не знал, как и о том, что бактерии быстрее всего справляются с теми, чье здоровье подорвано обильными возлияниями.

Возможно ли было спасти нашего пациента, если бы сообразное эпохе лечение было начато немедленно после получения им травмы? Если инфекция попала в рану не с предмета, который пробил кожу, а позже, то вероятность исцеления была бы высока. Промывание травяными отварами, в состав которых гарантированно входит кипяченая вода, и чистая повязка изменили бы ход событий.

Ф. А. Бруни, «Кончина Олега», 1839 г.
Ф. А. Бруни, «Кончина Олега», 1839 г.
Фото: ru.wikipedia.org

Спустя несколько суток после странного происшествия князь скончался. Выводы, которые сделали его придворные, включая волхвов, очевидны.

  • Симптомы сепсиса никак не принять за последствия отравления, хотя последнее в те времена подозревали зачастую беспричинно. Предположить существование змеи с какими-то уникальными возможностями гораздо проще, чем допустить вероятность смерти от невидимых бактерий под ногами.

Я дополнил коллекцию гипотез своей оригинальной версией. К сожалению, подтвердить или опровергнуть ее не удастся — захоронение Вещего Олега утеряно, а если и будет найдено, то следов, которые ее бы подтвердили или опровергли, на костях не будет.

Коварные враги-отравители имеются не у каждого, гробовая змея предпочтет бегство нападению, а вот ржавый гвоздь никуда из-под пятки беспечного гражданина не денется. Будьте внимательны. Берегите себя и своих близких.

Краткое описание

О смерти Вещего Олега от змеиного укуса сообщили первые русские летописцы: об этом говорится в Повести временных лет, а также в I Новгородской летописи. По преданию, волхвы предсказали князю гибель от собственного коня. Олег расстался с животным, а когда конь умер, вспомнил о предсказании и, посмеявшись над волхвами, приказал показать ему останки. Увидев кости коня, Олег поставил на его череп ногу, когда оттуда выползла ядовитая змея и смертельно ужалила князя.

Применение

Вторую жизнь мифу о гибели Олега от укуса змеи дало стихотворение А.С. Пушкина. Драматическая развязка «Песни о Вещем Олеге», ярко изложенная поэтом, сформировала стереотип, что смерть князя была именно такой.

В.М. Васнецов. Олег у костей коня. Иллюстрация к «Песни о вещем Олеге» А.С. Пушкина. 1899. Акварель, Государственный Литературный музей.
В.М. Васнецов. Олег у костей коня. Иллюстрация к «Песни о вещем Олеге» А.С. Пушкина. 1899.

Действительность

На легендарный характер летописного предания о смерти Олега указал еще российский историк XIX в. Н.М. Карамзин, назвавший «мнимое пророчество волхвов или кудесников» «явной народной басней, достойной замечания по своей древности».

Косвенно об этом свидетельствует появление аналогичного сюжета в средневековом исландском эпосе. Главный герой саги о викинге Орваре Одде, составленной в XIII веке по мотивам древних сказаний, погиб от укуса змеи на могиле собственного коня – такую смерть ему в детстве, когда будущему викингу было 12 лет, предсказала колдунья. Чтобы не дать свершиться предсказанию, Одд с другом убили коня, бросили в яму, а труп завалили камнями. Какой сюжет, об Олеге или об Одде, появился раньше, установить пока не удалось.

По версии Повести временных лет, его могила находится в Киеве на горе Щековице. Новгородская летопись сообщает, что князь был похоронен в Ладоге, но в то же время говорит, что он ушёл «за море».

Академик Б.А. Рыбаков в 1987 году объединил эти две версии и пришел к выводу, что князь большую часть жизни провел в Ладоге, некоторое время владел и киевским престолом, а после похода на Византию бесследно исчез, выпав из поля зрения русских летописцев.

В 2000 году исследователь А.А. Власов попытался оценить вероятность гибели Олега от укуса змеи, исходя из предположения, что летописное сказание может быть правдой. Изучив ареал обитания змей в возможных местах пребывания князя, он предположил, что если Олег в момент описываемых событий находился в районе Киева, он мог пострадать от укусов трех видов змей: гадюки обыкновенной, степной или лесостепной.

А.А. Власов выдвинул гипотезу, что роковой для Олега должна была оказаться встреча со степной гадюкой – по его мнению, княжеский конь, скорее всего, содержался в степном выгоне. В настоящее время эта змея в районе Киева не водится, ареал ее обитания находится гораздо южнее, но климатические условия X-XII веков были иными, и нахождение змеи в возможном месте гибели князя было вполне вероятным, отмечает исследователь.

Этот период был сухим и теплым, в летописях часто отмечались лесные пожары, засухи. То, как в «Повести временных лет» описывается растительность, также вполне располагало к присутствию этих змей в регионе. Кроме того, в тех краях в указанное время водились сурки, а ареал их обитания практически полностью совпадает с границами ареала гадюк.

Однако даже если предположить, что все эти обстоятельства действительно совпали именно таким образом, получить смертельный укус змеи в ногу князь мог с минимальной степенью вероятности. Для этого, утверждает А.А. Власов, необходимо, чтобы пострадавший был совершенно без обуви, а князья в то время, согласно археологическим данным, носили тяжелые и толстые сапоги, прокусить которые змее не под силу.

При этом, даже если бы гадюка каким-то образом смогла добраться до незащищенных частей тела Олега, ее укус — несмотря на все возможные проблемы со здоровьем – не мог оказаться смертельным.

Таким образом, даже при самом фантастическом стечении обстоятельств, если змея и укусила князя, это никак не могло стать причиной его гибели: в этом случае Олег мог умереть только от неправильного лечения, резюмирует А.А. Власов.

Исследователи-токсикологи предполагают, что наиболее опасным и зачастую роковым решением в таких случаях является попытка наложить на отечную после укуса конечность жгут: у пострадавшего может развиться «турникетный шок», отравление организма токсинами в результате длительного лишения пострадавшей части тела кровоснабжения.

Источники и литература

Власов А.А. Какая гадюка укусила Вещего Олега? // Степи Северной Евразии: Материалы II Международного симпозиума, 2000 год.

Карамзин Н.М. История государства российского. Том 1-12. М., 2004.

Рыбаков Б.А. Язычество древней Руси. М., 1987.



. и примешь ты смерть от коня своего!

Вот что написано у Нестора в «Повести временных лет»:

"И жил Олег, княжа в Киеве, мир имея со всеми странами. И пришла осень, и вспомнил Олег коня своего, которого прежде поставил кормить, решив никогда на него не садиться. Ибо спрашивал он волхвов и кудесников: "От чего я умру?" И сказал ему один кудесник: "Князь! От коня твоего любимого, на котором ты ездишь, - от него тебе и умереть!" Запали слова эти в душу Олегу, и сказал он: "Никогда не сяду на него и не увижу его больше". И повелел кормить его и не водить его к нему, и прожил несколько лет, не видя его, пока не пошел на греков. А когда вернулся в Киев и прошло четыре года, - на пятый год помянул он своего коня, от которого волхвы предсказали ему смерть. И призвал он старейшину конюхов и сказал: "Где конь мой, которого приказал я кормить и беречь?". Тот же ответил: "Умер". Олег же посмеялся и укорил того волхва, сказав: "Лживо говорят волхвы, но все то ложь: конь умер, а я жив". И приказал оседлать себе коня: "Да увижу кости его". И приехал на то место, где лежали его голые кости и череп голый, слез с коня, посмеялся и сказал: "От этого ли черепа смерть мне принять?". И ступил он ногою на череп, и выползла из черепа змея, и ужалила его в ногу. И от этого он разболелся и умер. Оплакивали его все люди плачем великим, и понесли его, и похоронили на горе, называемою Щековица; есть же могила его и доныне, слывет могилой Олеговой. И было всех лет княжения его тридцать и три." И могила его видна была во время летописателя Нестора.

В Новгородской Первой летописи младшего извода история смерти Вещего Олега излагается несколько иначе.

«И прозваша и Олега вещии; и бяху людие погани и невегласи. Иде Олег к Новугороду, и оттуда в Ладогу. Друзии же сказають, яко идущю ему за море, и уклюну (укусила) змиа в ногу, и с того умре: есть могыла его в Ладозе».

Оказывается, умер князь Олег в Ладоге по дороге в Новгород. Напомним, Старая Ладога - первая столица Рюриковичей, и именно здесь похоронили Олега. Здесь же и его могила, которую, кстати, экскурсоводы показывают немногочисленным туристам и поныне (правда археологические раскопки на этом месте не производились).

ladoga4.jpg

ladoga3.jpg

Далее: новгородский летописец не отрицает смерти Олега от укуса змеи, но делает важное уточнение, которого нет у Нестора: змея «уклюнула» Олега не на днепровском или волховском берегу, а «за морем»! Действительно, «за морем», но только не Балтийским (Варяжским) или Белым, есть немало змей (не чета нашим гадюкам), от укуса которых можно скончаться на месте. В Новгородской летописи, однако, сказано, что после укуса Олег «разболелся». Если совместить Несторову летопись с Новгородской, то получится: князя привезли из-за моря смертельно больным, и он пожелал умереть на родине.

В таком случае возникает вопрос: за каким таким далеким и теплым морем пребывал князь Олег и что он вообще там делал? В общем-то, на сей счет гадать особенно не приходится: путь «из варяг в греки» был проложен давно, и шел он через Черное море в Византию.
Олег не раз осаждал Царьград, над воротами которого был прибит щит князя, здесь он подписал (именно в год смерти) и знаменитый договор с греками. Так не подпустили ли русскому князю хитроумные потомки Одиссея аспида вместе с текстом договора? Впрочем, излюбленным и хорошо апробированным орудием византийцев для расправы с неугодными был обыкновенный яд, который подсыпался в пищу или накапывался в вино. Ну а потом уже все можно было свалить и на аспида.

Но и на этом загадки Олеговой смерти не исчерпываются, ибо ее конкретные даты в Новгородской и Несторовой летописях абсолютно не совпадают. Разница - трудно поверить! - в целых десять лет: по Нестору Олег умер в лето 6420-е (912 год), а согласно Новгородскому летописцу - в лето 6430-е (922 год). Сколько же потрясающих событий наверняка вмещало это «потерянное десятилетие»! Так кому прикажете верить? Лично я верю Новгородской летописи и сейчас объясню почему. Первоначальный текст Несторовой летописи в месте, касающемся смерти Олега, сильно подпорчен. Он испорчен и во многих других местах, но именно здесь удается схватить позднейшего «правщика» за руку. Ибо мало ему было вырезать подчистую рассказ о 21 годе Олегова правления и подчистить остальные, так нет - после сообщения о гибели князя «от змеи» он вдруг вставляет обширный текст, не имеющий совершенно никакого отношения к русской истории. При жесточайшем дефиците пергамента, на котором писали летописцы, незваный редактор вдруг вставляет поучительную историю об Аполлонии Тианском, эллинском философе-неопифагорейце, жившем в I веке н. э.

Но ради чего, скажите на милость - вместо того чтобы узнать дополнительные подробности о княжении одного из блистательных правителей Древней Руси, должен знакомится с нравоучительной сентенцией об античном маге и чародее времен римского императора Домициана? С точки зрения доброхота, которому мы обязаны этой вставкой, резон укорить Олега историей Аполлония был, да еще какой. Многострадальный же читатель должен был для себя извлечь поучительный урок. Это нам с вами вроде бы без разницы. А с точки зрения иудохристианского ортодокса, дополнившего летопись душеспасительной историей, он совершал богоугодное дело, порицая князя Олега за Ведичество и ведовство. В чем же тут дело?

Как установили специалисты-филологи, прозвище Олега - «вещий» - во времена Нестора отнюдь не означало «мудрый», а относилось исключительно к его склонности к волхвованию. Другими словами, князь Олег как верховный правитель и предводитель дружины одновременно выполнял еще и функции жреца, волхва, кудесника, чародея. За то, с точки зрения иудохристианского ортодокса, и постигла его Божья кара. Точно таким же волхвом, с точки зрения автора вставки, и был «творящий бесовские чудеса» Аполлоний Тианский, искусственно привязанный к событиям руськой истории. Быть может, вся сентенция, нарушившая летописную логику и, скорее всего, написанная поверх соскобленного летописного текста, потребовалась книжному герострату ради последней фразы: «Не чудесами прельщать…»

Легко «вычислить», отчего такая нелюбовь у «соавтора» Нестора именно к Олегу. Видимо, в утраченных статьях достаточно подробно говорилось не только о полководческой или управительской, но также и о его жреческой деятельности. Суровый и непреклонный волхв, облеченный властью, он, надо полагать, весьма нетерпимо относился к иудохристианским миссионерам.
Как вообще относились в те времена к иудохристианским проповедникам ведические славяне, хорошо известно из западноевропейских хроник. Балтийские славяне до обращения их в иудохристианство расправлялись с католическими миссионерами жесточайшим способом. Не приходится сомневаться, что борьба не на жизнь, а на смерть происходила и на территории Руси. Возможно, не последнюю роль играл в этом и князь-жрец Олег. Вот и отыгрались на нем спустя полтора столетия…


Однако вычеркнутое из летописей невозможно было вытравить из памяти народной. Образ Вещего князя воплотился в таинственном былинном богатыре Вольге, чьи имена - (В)ольга и Олег - фактически совпадают. По чудесному дару оборотничества, которым обладал былинный Вольга, можно судить, какие способности приписывались и историческому Олегу, тем более что в некоторых вариантах былины Вольга именуется Волх(в)ом, в полном соответствии с точным смыслом прозвища князя Олега Вещего.

…А втапоры княгиня понос понесла,
А понос понесла и дитя родила.
А и на небе просветил светел месяц,
А в Киеве родился могуч богатырь,
Как бы молодой Волх Всеславьевич;
Подрожала сыра земля,
Стряслося славно царство Индейское,
А и синее море сколыбалося
Для-ради рожденья богатырского
Молода Волха Всеславьевича;
Рыба пошла в морскую глубину,
Птица полетела высоко в небеса,
Туры да олени за горы пошли,
Зайцы, лисицы по чащицам,
А волки, медведи по ельникам,
Соболи, куницы по островам.
А и будет Волх в полтора часа,
Волх говорит, как гром гремит:
«А и гой еси, сударыня матушка,
Молода Марфа Всеславьевна!
А не пеленай во пелену червчатую,
А не поясай во поесья шелковые, -
Пеленай меня, матушка,
В крепки латы булатные,
А на буйну голову клади злат шелом,
По праву руку - палицу,
А и тяжку палицу свинцовую,
А весом та палица в триста пуд».
А и будет Волх семи годов,
Отдавала его матушка грамоте учиться,
А грамота Волху в наук пошла;
Посадила его уж пером писать,
Письмо ему в наук пошло.
А и будет Волх десяти годов,
Втапоры поучился Волх ко премудростям:
А и первой мудрости учился
Обертываться ясным соколом;
А и другой-то мудрости учился он, Волх,
Обертываться серым волком;
Обертываться гнедым туром - золотые рога….

Да, воистину было за что недолюбливать иудохристианским цензорам князя Олега. Они могли соскоблить с пергамента записи за 21 год, но не в силах были уничтожить образ князя-волхва в устном былинном песнопении. Деяния Олега Вещего, верховного правителя созданной им Державы, сплошная череда героических подвигов, которая увенчалась беспримерными событиями в истории Руси: тем, что вещий князь прибил щит победителя над воротами поверженного Царьграда. После его смерти процесс дальнейшего формирования державы Рюриковичей сделался уже необратимым. Его заслуги в этом деле неоспоримы. Думается, лучше всего о них сказал Карамзин: «Мудростью Правителя цветут государства образованные; но только сильная рука Героя основывает великие Империи и служит им надежною опорою в их опасной новости. Древняя Россия славится не одним Героем: никто из них не мог сравняться с Олегом в завоеваниях, которые утвердили ее бытие могущественное». Сильно сказано! И главное - правильно! Вот только где же эти герои в наши дни? Где созидатели? К несчастью, последнее время у нас перед глазами мелькали одни разрушители…

В знаменитом договоре Олега с греками 912 года, заключенном после блистательной осады Царьграда и капитуляции византийцев, нет ни слова о князе Игоре - номинальном властителе Киевской Руси, опекуном которого был Олег. Из 33 лет его княжения поздние редакторы полностью вычеркнули из летописей записи, касающиеся 21 (!) года. Как будто в эти годы ничего не происходило! Происходило - да еще как! Только вот Олеговым престолонаследникам что-то не понравилось в его деяниях или родословной. Последнее более вероятно, ибо, если следовать логике Иоакимовской летописи, Олег мог относиться к собственно Гостомыслову и исконно новгородскому роду. Этому нисколько не противоречит и сообщение Нестора о том, что Олег, которому Рюрик перед смертью передал на руки и поручил воспитание малолетнего наследника Игоря, был родственником («от рода ему суща») основоположника династии. Родственником можно быть и по линии жены. Таким образом, и линия новгородского старейшины Гостомысла - главного инициатора приглашения в правители своего кровного родственника Рюрика - не прерывалась. Что же стало с другими детьми Рюрика (если таковые вообще появились на свет)? Гипотезы возможны самые невероятные. Для фантазии беллетристов здесь вообще безграничное поле деятельности. В целом же перед нами одна из волнующих и нераскрытых загадок далекого прошлого.

То, что Олег Вещий - первый подлинный строитель Руськой Державы, прекрасно осознавали во все времена. Он расширил ее пределы, утвердил власть новой династии в Киеве, отстоял легитимность Рюрикова престолонаследника, нанес первый ощутимый удар по всевластию Хазарского каганата.
До появления на берегах Днепра Олега и его дружины «неразумные хазары» безнаказанно собирали дань с соседних славянских племен. Несколько веков сосали они русскую кровь, а под конец попытались даже навязать и совершенно чуждую русскому народу идеологию - исповедуемый хазарами иудаизм, что впрямую не получилось - чуть позже смогли навязать замаскированный: иудаизм+религия рабов (христианство) = иудохристианство

ladoga5.jpg

Со временем правления Олега Вещего совпадает еще одна загадка начального русского летописания. Один из самых больших пробелов «Повести временных лет» падает на годы княжения Олега. С 885 года (покорение радимичей и начало похода против хазар, о чем первоначального текста не сохранилось. ) и по 907 год (первый поход на Царьград) в летописи зафиксированы всего лишь три события, относящиеся собственно к истории Руси. Остальное - либо «пустые» лета (что они означают, нам уже понятно), либо же два эпизода, заимствованные из византийских хроник и касающиеся правления константинопольских императоров.

Какие же чисто русские реалии остались в летописи? Первая - прохождение в 898 году мимо Киева мигрирующих угров (венгров). Вторая - знакомство Игоря со своей будущей женой - псковитянкой Ольгой. Согласно Нестору, сие случилось в лето 6411-е, то есть в 903 году.

Читайте также: